Дело по иску гражданина Александра Голубева к «Редакции газеты «Берег», журналисту Людмиле Тореевой о защите чести, достоинства, деловой репутации и взыскании морального вреда (досье №26)

Краткое изложение материалов дела

Истец (он являлся героем публикации, так как был атаманом казачьего войска) обратился в суд с иском о защите чести и достоинства, полагая, что опубликованные сведения не соответствуют действительности порочат его честь и достоинство.

Обстоятельства дела

3 января 2003 года в газете «берег» была опубликована статья Людмилы Тореевой «Новейшая история воронежского казачества». 21 марта в той же газете было опубликовано продолжение вышеуказанной статьи. Истец (он являлся героем публикации, так как был атаманом казачьего войска) обратился в суд с иском о защите чести и достоинства, полагая, что опубликованные сведения не соответствуют действительности порочат его честь и достоинство. В частности, он оспаривал такие сведения как:

«Лобов и Воробьев с платежками направились … к Голубеву … Увидев платежки, разнервничался было Голубев. Вдруг — хвать, скомкал и давай в рот пихать. Приговаривая при этом: «Нет бумаги — нет дела!». Александр Воробьев не растерялся — водички из графина наливает и Голубеву подает: запейте, мол. Бумагу, Сан Саныч …»;

«… которому (Воробьеву А. А.) казначей Лобов А. А. показал платежные поручения, свидетельствующие о получении Голубевым от местных властей значительных денежных сумм на возрождение казачества, из которых до казачества не дошло ни копейки» и другие.

Суд первой инстанции частично удовлетворил требования истца, обязав ответчиков опровергнуть оспариваемые истцом сведения и выплатить в качестве компенсации морального вреда 1 000 рублей солидарно с ответчиков. Суд кассационной инстанции изменил решение суда первой инстанции, обязав ответчиков опровергнуть только одну из всех оспариваемых истцом фраз.

Мотивировка суда

Суд счел возможным удовлетворить исковые требования ввиду того, что ответчики , по мнению суда, не представитли доказательства достоверности распространенных сведений, а сами сведения являются порочащими честь и достоинство истца.

Также суд указал на баланс права на защиту чести и достоинства гражданина и права журналиста на свободу выражения мнения:

«Суд принимает во внимание доводы ответчиков о свободе выражения мнения журналиста, но считает, что при этом не должны нарушаться честь и достоинство гражданина, го деловая репутация».

При решении вопроса о возможности компенсации морального вреда и определении его размера суд пришел к следующим выводам:

«Суд также принимает во внимание, находит правдивыми пояснения в судебном заседании истца о том, что в результате распространения вышеназванных сведений о нем ему причинен моральный вред — нравственные страдания: он пережил стресс, волновался за свою деловую репутацию.

<...>

В силу изложенного подлежат удовлетворению требования Голубева А. А. о взыскании денежной компенсации морального вреда с ответчиков.

Определяя размер денежной компенсации, суд учитывает характер причиненных потерпевшему нравственных страданий, фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, а именно: распространенные не соответствующие действительности сведения не только о совершении истцом аморальных поступков, но и уголовно-наказуемого деяния, причем эти сведения опубликованы в средствах массовой информации. Суд также учитывает требования разумности и справедливости».

В итоге Суд пришел к заключению, что все сведения, распространенные ответчиками не соответствуют действительности и порочат честь и достоинство истца. По решению суда ответчики обязаны опровергнуть распространенные сведения и выплатить 1 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.

Ответчики обжаловали решение и суд кассационной инстанции посчитал необходимым удовлетворить жалобу ответчиков и изменить решение суда первой инстанции, оставив для опровержения только одну из всех первоначально оспариваемых фраз, мотивируя это следующим образом:

«Другие сведения, об опровержении которых просил истец, необоснованно признаны судом порочащими честь и достоинство истца, поскольку таковыми не являются, не носят характер утверждения о совершении именно истцом аморальных или противоправных действий».